Поиск

Один пояс и один путь, или У каждой страны свой вектор развития?

Инициатива «Один пояс и один путь» была провозглашена председателем КНР Си Цзиньпином в 2013 году. Одной из задач данной инициативы является освоение ресурсного потенциала Центральной Азии с целью экономического развития приграничных северо-западных провинций Китая, в особенности Синьцзян-Уйгурского Автономного района (СУАР).


По сей день развитие данного проекта вызывает огромное количество споров и разногласий, учитывая тот факт, что в нем напрочь отсутствуют социально-экологические стандарты и органы, отвечающие за экологическую безопасность. С просьбой разъяснить ситуацию с амбициозным проектом Китайской Народной Республики я обратилась к международному координатору коалиции «Реки без границ», одному из соавторов обзора «Экологические аспекты проектов «Пояс и Путь» в Центральной Азии» Евгению Симонову.


Разговор сразу же завязался вокруг темы, без которой сегодня не обходится ни одна приличная и не очень беседа. Евгений поделился каким образом, по его мнению, эпидемия коронавируса сказалась на инициативе «Один пояс и один путь».


– В целом, если говорить о мире, пандемия оказалась на руку местным экономикам, налаживанию связей и местному же общественному контролю.


Во-первых, больше всего пострадали проекты, в которых была задействована привозная рабочая сила. Соответственно, в будущем преимущество получат те проекты, где большая часть работников – местное население. Хотя такая тенденция существовала и раньше, сейчас она стала императивом, так как иначе проекты просто- напросто не выживают.


Во-вторых, остановили свою деятельность наиболее капиталоемкие проекты преобразования природы. Конечно же, далеко не все, но не закрывшиеся наглядно продемонстрировали свою неадекватность и несоответствие моменту.


Евгений подтверждает свои слова примером: международный проект строительства ГЭС на реке Бaтанг Тору в Индонезии, реализация которого ставила под угрозу существование одного из видов человекообразных обезьян – орангутана тапанули. На настоящий момент строительство данной ГЭС остановлено, официально «из-за КОВИД-19».


Для справки: согласно статье опубликованной в журнале Current Biology в 2018 году, создание гидроузла сократит площадь распространения орангутангов на 8 процентов, увеличит фактор беспокойства а остальных местообитаниях а также окончательно изолирует друг от друга три последние популяции орангутанов. .


Печальный же пример неостановленной во время пандемии стройки – это малые Белопорожские ГЭС, финансируеме Банком БРИКС в Карелии. В результате возникшей неразберихи стройка ГЭС не только стала крупнейшим очагом КОВИД в республике, но и пережила за один года два прорыва плотины, надолго отложивших пуск объекта.


Источник фото: https://www.severreal.org/a/30923987.html


– Таким образом, коронавирус заставил выбирать более изящные, более технологичные, в какой-то мере более демократичные способы инвестиций в другие страны, – продолжает мой собеседник.


Какие проекты в таком случае более устойчивы в новых реалиях?


– Те, которые спланированы на месте и строятся для обслуживания местных нужд. В этом случае основные заинтересованные лица – это местные жители. Поэтому проекты, предусматривающие комплексные природоориентированные меры адаптации городского хозяйства, к примеру, более устойчивы.


Что касается энергетики, то в данном случае также более устойчивы местные виды генерации, которые не сопряжены с использованием дорогих проектов соаздания источников энергии. Большую фору сейчас дают солнечные устройства. Кроме того, я думаю, что в постковидную эпоху будет больше разнообразия, так как она все же работает на разобщение людей и стран. Полагаться на массового и единого поставщика товаров и услуг для всего мира будет уже сложнее. Другими словами, число